Бессмысленно сравнивать действия российского ОМОНа и нидерландского, французского, американского и тд. Давно пора привыкнуть, что у них синдром бревна в глазу уже в хронической стадии. Показательнее все-таки сравнение с белорусскими силовиками, хотя с белорусами до сих пор возникают споры. Поэтому, если кто-то считает, что жестокости не было (а ее признали и Лукашенко, и Караев), лучше пройдите мимо. Никто друг другу ничего не докажет.
Минская милиция не ограничивала себя в средствах. В ход шли и светошумовые гранаты, и слезоточивый газ, и резиновые пули (от одной из них погиб протестующий Александр Тарайковский), и водометы, и, разумеется, дубинки. При этом в первые дни после выборов минские силовики порой проявляли безжалостную жестокость. В том числе и в изоляторах, где людей заставляли по несколько часов стоять в неудобных позах у стены, избивали в автозаках, лупили в отделах…
В итоге те, кто провоцировал эти столкновения, добились своего. Если на эти стихийные выступления на улицы вышли около 10 тысяч человек, то первое «шествие выходного дня», по скромным подсчетам, насчитало 200 тысяч участников. Люди вышли уже не против фальсификаций на выборах, а против милицейского произвола.
Российские силовики (видимо учтя опыт соседей) грань между жесткостью и жестокостью не переступили, технично направляя протестные потоки и рассеивая толпу. При этом полицейское руководство, в отличие от Белоруссии, на удивление оперативно реагировало на негатив.
Как в Петербурге, где омоновец пнул ногой женщину. В белорусском Жодино был аналогичный случай, когда милиционер наотмашь ударил женщину по лицу, после чего та рухнула на асфальт. Однако служебная проверка постановила, что офицер не превысил своих полномочий и действовал в рамках закона. На фоне своих минских коллег московские силовики выгодно отличаются и в отношении к журналистам.
Репортерам не мешали работать, если вы знаете, что такое «мешать по-белорусски».
Ну и вообще все эти истории с горячим чаем, масками, задушевными полковниками, вразумляющими детей, как будто работа над белорусскими ошибками. Особенно на фоне выкрутасов радикального ядра оппозиции.
